Тайный орден

Отрывок из интервью  координатора Петербургского филиала Школы «Симорон» Михаила Заречного главному редактору журнала «Хрустальный Шар» Тимуру Лукьянову («Хрустальный шар» №2/2001)

 

ТЛ:         Система мировосприятия Симорон возникла, насколько я знаю, в конце восьмидесятых. Что явилось почвой для создания этой системы? Какие у неё исторические и духовные корни?

МЗ:        Представления о мире как о Целом столь же древние, как и само человечество. Но, конечно, система несёт отпечаток миропонимания её автора – Петра Терентьевича Бурлана, театрального режиссёра по «мирской» профессии. Мир в Симороне предстаёт как совокупность игротек, в которых каждый из нас выступает в роли более или менее удачливого игрока. За всеми игротеками и игроками скрывается подлинный Хозяин – Целостная Природа. 

Если мы слепые игроки – наш удел крутиться в одном и том же спектакле, играть по правилам, которые даны откуда-то извне. Если же мы сбрасываем с себя маски, пробуждаем в себе Хозяина, Целостность – мы всё больше и больше становимся авторами, режиссёрами текущих вокруг нас игр. И, рано или поздно, мы выходим из их плена, выходим из плена обозначений реальности в саму Реальность. И узнаём, что такое Жизнь. Не что такое выживание, мы это и так знаем, а что такое Жизнь. А основные наши помощники на этом пути – это творчество, улыбка, чувство юмора.

 

ТЛ:        А зачем, на Ваш взгляд, Целое затевает все эти игры?

МЗ:       Да здесь ответа на уровне ума нет и быть не может. Наиболее близкая мне позиция – Целое познаёт себя через разделение, через множественность, через ИГРУ. Примерно так, как это делает океан Солярис в фильме Тарковского или одноимённом романе Станислава Лема.

 

ТЛ:         Интересно, а как Симорон соотносится с христианством? В частности, с Православием?

МЗ:        Никаких глубинных противоречий я не вижу. Глубоко верующие говорят: «Христос – во мне!». Догмат о богочеловеческой природе Иисуса Христа – так мы все и Хозяин (т.е. целостный мир), и кукла (т.е. личность со всей психофизической начинкой) одновременно. Догмат о троичности Бога предстаёт в Симороне как единство Хозяин-Декон-Кон.

Впрочем, и в христианстве есть направления, где мировоззренческая картина очень близка симоронской. Каждое высказывание Иисуса Христа в Евангелии от Фомы звучит абсолютно по-симоронски! Недавно я с огромным наслаждением прочёл гностические апокрифы из собрания Наг-Хаммади и был просто потрясён близостью древних гностиков и симоронистов.

А так, система Симорон совершенно внерелигиозна, или метарелигиозна, как хотите. У нас на занятиях можно встретить представителей самых разных конфессий – христиан, буддистов, кришнаитов. На взгляд Бурлана, Симорон ближе всего к Даосизму. Я с этим полностью согласен.

Однако на уровне богословских высказываний, теологуменов, полного согласия может и не быть. Согласия может быть ещё меньше на уровне обрядов.  Все эти расхождения не являются принципиальными и не являются помехой для возможной принадлежности симорониста к Русской Православной Церкви. Правда, некоторые вопросы решаются в христианстве и Симороне по-разному. В ортодоксальном христианстве есть Бог, и есть человек, личность. Бог дарует человеку  свободу выбора между добром и злом, свободу выбора нравственного пути. В Симороне человек является частью мира и Целым Миром (Хозяином) одновременно. Человек познаёт и открывает в себе это Целое, открывает в себе Хозяина, Вселенную. Уже на первом этапе познания Симорона человек участвует в представлении «я – Хозяин», а после с удивлением начинает обнаруживать в себе качества, которых у него, никогда не было – он их не получил ни от родителей, ни от школы,  ни от общества.…  Это нечто, что не сводится к его кукольным навыкам, его уму, эмоциям и т.д. Это то, что неизмеримо больше его сегодняшнего. То, что мы называем Хозяин.

 

 

 

 

 

                                               Кронштадтский батюшка (ХШ № 1/2001)

 

Биография этого человека предельно проста: родился в сельской семье, получил духовное образование, 53 года прослужил на одном месте обычным приходским священником. Но за сухими фактами – жизнь полная  удивительных явлений и событий, которые невозможно списать на измышления летописцев, так как все они подтверждены свидетельствами сотен очевидцев, среди которых - известные ученые, государственные деятели, писатели, журналисты, юристы, военные… Сохранилось множество архивных документов и даже дневник героя нашего повествования, ведь жил он в конце XIX – начале XX века.

            Настоятеля Андреевского собора города Кронштадта, протоирея Ивана Ильича Сергиева  народ еще при жизни называл святым. В наши дни он известен, как Иоанн Кронштадтский. Почему из сонма русских святых именно его мы выбрали для своего рассказа? Ну, во-первых, как уже говорилось, это единственный святой, который жил в ХХ столетии. От других святых земли Русской, таких, как Сергий Радонежский, Серафим Саровский, Александр Свирский, Ксения Блаженная,  нас отделяют века. В сравнении с ними – отец Иоанн, умерший в 1908 году, почти что наш современник. А во-вторых, имя Иоанна Кронштадтского тесно связано с Санкт-Петербургом: здесь он часто бывал при жизни, здесь же  он обрел место своего упокоения – Иоанновский монастырь на берегу реки Карповки. По сей день люди приходят к нашей Петербургской святыне – усыпальнице отца  Иоанна в ожидании чуда, и чудо свершается вновь  и вновь. Кронштадтский чудотворец продолжает утешать и исцелять спустя много лет после своей кончины.

            Как и большинство святых, уже в детстве Иван Сергиев, сын псаломщика, отличался от своих сверстников. Односельчане заметили, что молитвы маленького Иванушки никогда не остаются без ответа, поэтому к нему стали обращаться в горе, болезни или просто в житейских затруднениях с просьбой помолиться за них. В возрасте шести лет ему было видение – Ангел в небесном сиянии: «…назвавшийся его Ангелом-Хранителем, всегда стоящим окрест в его соблюдение, охранение и спасение от всякой опасности».

 А вот учение давалось мальчику с трудом. Впрочем, не ему одному: Серафим Саровский и Александр Свирский в детстве также были не слишком способны к обычным наукам. Будучи отдан в Архангельское приходское училище, десятилетний Иванушка едва умел читать по слогам, а писал только печатными буквами. И снова прибег будущий великий святой к искренней молитве. Вот как сам отец Иоанн описывает этот удивительный случай: «Ночью я любил вставать на молитву. Все спят… Тихо. Не страшно молиться; и молился я чаще всего о том, чтобы он дал свет разуму на утешение родителям. И вот, как сейчас помню: однажды был уже вечер, все улеглись спать. Не спалось только мне: я по-прежнему ничего не мог уразуметь из пройденного, по-прежнему плохо читал, не понимал и не запоминал ничего из рассказанного. Такая тоска на меня напала: я упал на колени и принялся горячо молиться. Не знаю, долго ли пробыл в таком положении; но вдруг точно потрясло меня всего. У меня точно завеса спала с глаз, как будто раскрылся ум в голове; и мне ясно представился учитель того дня, его урок, я вспомнил даже, о чем и что он говорил. И легко, и радостно стало на душе. Никогда не спал я так спокойно, как в ту ночь. Чуть засветлело, я вскочил с постели, схватил книги, и – о счастье! – читаю гораздо легче; понимаю все; а то, что прочитал, не только все понял, но хоть сейчас рассказать могу. В классе мне сиделось уже не так, как раньше: все оставалось в памяти. Дал учитель задачу по арифметике – решил; и похвалил меня даже».

            Начав рассказывать о детских годах Иоанна Кронштадтского, нельзя не упомянуть об отце и матери этого великого человека, о том, откуда он родом. Местом его рождения было глухое северное село Сура на берегу одноименной реки, в Архангельской губернии. Именно здесь, в простой деревянной избе, 19 октября 1829 года  родился будущий чудотворец. Его отец – дьячок (или, как теперь говорят, псаломщик) Илья Сергиев, был человеком спокойным, кротким, уравновешенным. Мать – Феодора Власьевна Сергиева, напротив, была женщиной порывистой, сильной, энергичной. Ее характер полностью раскрывает следующий случай. Уже будучи взрослым, отец Иоанн тяжело заболел в самом  начале Великого поста. Врачи предсказывали смертельный исход, если больной не начнет есть мяса. Батюшка ответил, что не перестанет поститься, пока не получит благословения своей матери. По настоянию врачей, он написал ей письмо с просьбой выслать как можно скорее свое благословение на принятие скоромной пищи во время поста. Через две недели пришло ответное письмо матери: «Посылаю благословение, но скоромной пищи вкушать Великим Постом не разрешаю ни в коем случае». Отец Иоанн был, видимо, даже доволен отказом. На уговоры врачей он ответил: «На все воля Божия! Неужели вы думаете, что променяю жизнь на благословение матери, на заповедь Господа: «Чти отца твоего и матерь твою»?» Поститься он не перестал и вскоре выздоровел.

            Митрополит Вениамин (Федченков) так писал о влиянии родителей на характер батюшки: « Я умею полное основание предполагать, что та власть духа, которая была столь свойственна Кронштадтскому чудотворцу, особенно при изгнании бесов, и которая иногда могла проявляться в нем в разности темперамента, - перешла в него по прямой наследственности именно от матери. А кротость, любовь, ласка, вероятно, были скорее качествами отца; и уравновешивали свойства материнские».

            Итак, вернемся к нашему повествованию. Окончив приходское училище, Иван Сергиев поступает в Семинарию (там он уже – лучший ученик), а затем – в Петербургскую Духовную Академию. В 1855 году его назначают приходским священником в Андреевский собор города Кронштадта. Через некоторое время о нем узнает вся Россия, а Кронштадту суждено стать городом паломников и богомольцев. Огромные толпы людей будут приезжать из разных уголков страны, чтобы только увидеть отца Иоанна, чтобы получить его благословение. Писатель Иван Щеглов, описывая свою поездку в Кронштадт, подробно рассказывает об одном из богослужений батюшки. В тот день отец Иоанн служил не в Андреевском соборе, а в думской церкви, которая, как и следовало ожидать, была набита битком.  По словам Щеглова, молитва батюшки не имела ничего общего с чтением большинства священников: « Громко, резко и нервно, как бы отрывая каждое слово от своего сердца, произносит он святую молитву, и от этих звуков, наполняющих сдержанную тишину многолюдного храма, веет действительно чем-то святым и высшим». В церкви было много больных и увечных, приехавших со всей России, наслышанных, «что в городе Конштадте у отца Иоанна слепые прозревают, а калеки ходят». Когда служба кончилась, толпа, «тесня и давя друг друга» окружила батюшку, не давая ему пройти и «чуть не сбив его с ног». « О чем кричали, о чем молили, - ничего нельзя было разобрать, потому что все эти мольбы и крики сливались в один неясный, оглушительный и растерянный вопль». Чтобы отец Иоанн смог пройти, церковные сторожа и городовые натянули две толстых веревки, крепко держась за нее руками. Но это не помогло сдержать толпу:  под ее напором веревки лопнули, а стражи порядка были отброшены в сторону. Не в силах вынести этого зрелища, Щеглов «невольно закрыл глаза». То, что он увидел спустя несколько минут – напоминало следы урагана. Обратившись к сторожу, подметавшему с церковного пола клочья одежды, писатель спросил: «Неужто же это у вас так всегда?» На что сторож сокрушенно вздохнул : «Эх, милый барин, ежели бы  так всегда… А то вот ономеднясь, под Успенье, народу нашло – так как есть с сшибли с ног Батюшку… сронили вовсе наземь и пошли по нем, как по мкраве». На вопрос: «Ну, а он что?», сторож ответил: « Известно, агнец божий, - встал, перекрестился и хоть бы словечко».

            Что же влекло народ к отцу Иоанну, который, подчеркиваю, был простым приходским священником? В первую очередь, конечно же, слава его, как чудотворца. А.П. Чехов так сказал писателю А.К. Шеллер-Михайлову, рассказывая о своей поездке на Сахалин: «В какой бы дом я не заходил, я везде видел на стене портрет о. Иоанна Кронштадтского. Это был пастырь и великий молитвенник, на которого с надеждой были обращены взоры всего народа». И действительно, для некоторых батюшка являлся последней надеждой, т.к. больше им было не на кого надеяться. Известно множество случаев чудесного исцеления отцом Иоанном больных, от которых уже отказались медики, да и родные, порой, уже свыклись с мыслью об их скорой кончине.  Вот одно из свидетельств того времени: « В 1880 году в Кронштадте проживало зажиточное семейство Ф., состоящее из мужа, жены, двоих детей и матери Ф. … 4 года прошло, как старушка-мать заболела: у нее открылась водянка на ногах. У постели несчастной перебывали все светила науки до Боткина включительно, но помощи не было… Созванный консилиум с участием семи профессоров, определил. Что водянка достигла сердца, и жизнь – самое большее - протянется дней шесть. Спасения нет и лечение бесполезно.  Предлагали ей и операцию, но «в ваши годы перенести ее невозможно: из ста шансов 99 – за смертельный исход». Врачи разъехались, и старушка пожелала остаться одна для молитвы. Спустя час, она позвала сына и потребовала, чтобы немедленно пригласили о. Иоанна… К вечеру пастырь прибыл и провел у постели больной около часу. Перед отъездом он сказал сыну:

-     Я вас прошу привезти завтра мамашу в собор на литургию.

-         Но, батюшка, Мамаша пятый год не встает уже с постели. Завтра ей будут делать страшную операцию.

-   Операции не надо никакой делать, и я надеюсь, что завтра вашей мамаше не очень трудно будет явиться в храм Божий…

О. Иоанн удалился. Ф. проводил его до улицы и вернулся к мамаше, которая имела совершенно сияющий и бодрый вид.

-  Дети мои! – плакала она, - я с каждой минутой чувствую облегчение, точно мне сделали уже операцию.

Старушка под утро сошла с постели, на которой она провела более 4 лет. И ее водили под руки по всем комнатам. Радости и ликованию не было конца… Едва ли надо говорить, что все семейство Ф. по завету о. Иоанна присутствовало в соборе. Старушка отстояла всю обедню и молебен Спасителю. Через два дня она была здорова».

            А вот другой случай, рассказанный священником Василием Шустиным, духовным сыном отца Иоанна: « Когда я был еще совсем юным, отец мой серьезно заболел горлом. Профессор Военно-Медицинской Академии по горловым болезням Симановский определил, что у него горловая чахотка. Все горло покрылось язвами, и голос у отца совершенно пропал… В доме царил как бы траур, все говорили шепотом, царило уныние; нас, детей, не пускали к отцу… Симановский заявил, что ему осталось жить дней десять, а если увезти с большими предостережениями теперь же немедленно в Крым, то он может быть еще протянет месяца два. В это время, как раз  вернулся  в Кронштадт из одной своей поездки о. Иоанн. Послали ему телеграмму. Дней через пять он приехал к нам… Мой отец умоляюще смотрел на Батюшку и хрипел.  Тогда Батюшка углубился в себя и, обращаясь к отцу, спрашивает: «Веришь ли ты, что я силою Божией могу помочь тебе?». Отец сделал знак головой. Тогда о. Иоанн велел открыть ему рот и трижды крестообразно дунул. Потом, размахнувшись, ударил по маленькому столику, на котором стояли разные полоскания и прижигания. Столик опрокинулся и все склянки разбились. «Брось все это, - резко сказал о. Иоанн, - больше ничего не нужно. Приезжайте завтра  ко мне  в Кронштадт, и я причащу тебя Св. Таин. Слышишь, я буду ждать». И Батюшка уехал. Вечером приехал Симановский, а вместе с ним и доктор Скуцев, тоже специалист по глазным болезням. Им сказали об о. Иоанне, и что завтра повезут моего отца в Кронштадт. Симановский сказал, что это безумие, что он умрет дорогой. Нужно было из Ораниенбаума ехать на санях по морю, а была ветреная, морозная погода. Но отец верил Батюшке, и, на следующий день, закутали его хорошенько и повезли в Кронштадт.

            Батюшка приехал на квартиру, где остановился отец, и приобщил его Св. Таин…  Когда он вернулся домой, Симановский был поражен: в горле все раны оказались затянуты. Только голос отца был еще слаб. Симановский во всеуслышание заявил: «Это невиданно, это прямо чудо!» так совершилось дивное исцеление моего отца по молитвам Батюшки. Отец прожил после этого еще 25 лет».

            Иоанн Кронштадтский исцелял не только православных, но и иноверцев: католиков, лютеран, буддистов,  мусульман, евреев. Вот что пишет об одном из таких случаев Давид Озеров: «В Царском Селе жил молодой еврей Г., сын портного… Жена его тяжко заболела, и доктора объявили ее безнадежной. Пришел ко мне Г. и спрашивает совета, может ли он, еврей, поехать к о. Иоанну в Кронштадт просить его молитв, так как он в сущности никакой религии не признает, но верит в силу молитвы о. Иоанна.

-         Просить можно все, - ответил я ему.

Через несколько дней зашел ко мне сияющий от радости Г. – и объявил, что ездил в Кронштадт. О. Иоанн выслушал его, помолился о выздоровлении жены, был с ним очень ласков, а вернувшись домой. Он нашел жену вне опасности. «Еду к о. Иоанну его благодарить и очень обрадую его, так как мы решили в знак благодарности у него креститься». Через два дня приходит ко мне Г., сконфуженный и смущенный.

-    Представьте себе, - говорит он мне, - что о. Иоанн не согласился меня крестить. Я ему сказал, что в благодарность за выздоровление моей жены, мы с женой решили принять крещение из его рук.

-         А веруете ли вы в Воскресшего Христа Спасителя? – спросил о. Иоанн.

-         Нет, - ответил я, - но верю в святые ваши молитвы.

-    Ну, в таком случае, я вас крестить не могу, - сказал Батюшка, - благодарности вашей мне не надо, изучайте Евангелие, обратитесь к любому священнику и, когда вы уверуете в Христа Спасителя, - креститесь».

            Никому из страждущих не отказывал отец Иоанн, не взирая на сословия и социальное положение. Его молитвами исцелялись и бедняки, и сильные мира сего. Известно, что даже император Александр III, сильно страдавший перед смертью, прибегал к его помощи. Возложив руки на голову государю, отец Иоанн молился, и тому становилось гораздо легче.

            Но помимо исцелений, Иоанн Кронштадтский совершал и другие чудеса. Игуменья Таисия, сотрудница батюшки, часто сопровождавшая его, рассказывает об удивительном случае.  Как-то раз они плыли на пароходе по Волге. Проплывая мимо стоящего у берега парома, они увидели, как лошадь с огромным возом сена, упала с парома в воду и стала тонуть. Пожалев несчастное животное, отец Иоанн, крестясь, промолвил: «Господи, пощади создание твое, ни в чем неповинную лошадку!..» Лошадь, еще минуту назад обреченная на неминуемую гибель, доплыла вместе с тяжелым возом до берега. Собравшаяся к тому времени на берегу толпа, помогла ей выбраться на сушу. Хозяин лошади видел, кому он обязан ее спасением и хотел благодарить батюшку, но тот, не изменяя своей обычной скромности, приказал капитану плыть дальше.

            Еще один приближенный к отцу Иоанну человек – художник Животовский повествует нам о другом случае, когда отец Иоанн своей молитвой призвал дождь и тем самым спас от пожара несколько сел на берегу Двины. В той местности уже три месяца стояла страшная засуха, из-за чего загорелась тундра, и огонь постепенно все ближе подбирался к людским жилищам. Пока батюшка молился вместе с народом в местной церкви, все небо заволокло тучами, когда же он вышел из нее – начал накрапывать дождик, а когда сел на пароход, чтобы плыть дальше – уже шел настоящий ливень.

            Чудеса о которых мы поведали – лишь малая толика из совершенного Иоанном Кронштадтским. Он также обладал даром изгонять бесов: существует масса свидетельств этого – одно поразительней другого. Известна и прозорливость батюшки – неоднократно с поразительной точностью предсказывал он  предстоящие события. Но удивительней всего, наверное, чудеса духовные: после встречи с отцом Иоанном многие люди преображались душой, круто меняли свою жизнь, отказываясь от прошлых грехов и заблуждений, становясь на путь праведной жизни.

            Только объемы статьи удерживают от того, чтобы рассказать о многих других свершениях кронштадского чудотворца.  Это тема не для одной, а для многих и многих статей. Можно сказать, что пока мы лишь прикоснулись к этому священному имени. А сколько удивительных фактов и подробностей жизни отца Иоанна осталось за кадром! Но если этот небольшой материал вызовет отклик в сердцах людей, пробудит в них интерес к одному из величайших святых земли Русской, значит, он написан не зря.

        

           

           

 

 

Дорогая гостья Масленица («Хрустальный шар» №2/2001)

 

 

 

            Они хранили в жизни мирной

            Привычки милой старины:

            У них на масленице жирной

            Водились русские блины.

                        А. С. Пушкин, «Евгений Онегин».

 

            Наша Масленица пришла,

            Щедрая Масленица,

            Будем с гор кататься,

            Блинами объедаться,

            Сердечно радоваться.

                        Русская народная песня.

 

            Зимушка-зима, казалось не будет тебе конца-краю… Ан нет! Подоспела дорогая гостья Масленица, а стало быть, недолго зимушке лютовать! Скоро повезут ее в облике масленичного чучела на санках с шутками-прибаутками, с веселыми песнями на край села, сожгут дотла, а пепел развеют по полям, чтобы рожь да пшеница хороши уродились. А бывает, пока везут, перед санями бабу пустят, наряженную попом. Вот идет она, лаптем вместо кадила машет и кричит: «Аллилуйя! Аллилуйя!» А как же, ведь похороны зимы, надо, чтобы все было честь по чести! Да  что-то мы забежали вперед: так у нас на Руси масленицу провожали, а надо бы сперва о встрече рассказать. Но, уж коли мы  решили плясать от печки, давайте сначала разберемся, что это за праздник – Масленица, откуда он взялся-появился.

            Еще во времена язычества существовал у славян праздник конца зимы и начала весны. А горячий, желтый, круглый блин, непременный атрибут Масленицы, для наших предков был символом весеннего солнца. Весеннее-то солнышко уже греть начинает, а потом и вовсе – припекать. Значит, пришло время богу зимнего солнца Свету (и в правду, зимой солнце светит, да не греет), уступить место богу весеннего солнца Яру (так и слышится в этом имени – яркий, жаркий, а еще слова – ярмарка, яровые). Славили наши предки солнышко, несущее природе пробуждение, обновление, дарующее всякому человеку, зверю и птице тепло и пропитание, а стало быть – жизнь. Жгли они костры, плясали и пели вокруг них, прыгали через огонь. Ведь огонь – то же солнце, все плохое и старое он сжигает, зло и нечистую силу прочь гонит, людей от грехов, болезней, от любой порчи очищает, земле силушку дает и плодородие ее умножает.

И потом, когда уже стала матушка-Русь православной, сохранились эти обычаи. Встреча Масленицы начинается с того, что сжигается масленичное колесо, а все, кто на это смотрят – от души веселятся. Вообще, в народе считалось, что масленицу надо «потешить» – праздновать с размахом, радостно и шумно. Верили, что тот, кто этого не делает, «будет жить в горькой беде и плохо кончит». Ни одно из масленичных гуляний не обходилось без обильного застолья с непременными блинами, разудалого катания на лошадях, да на санках – с ледяных гор, кулачных боев, чествования молодоженов. А помните «Взятие снежного городка» Сурикова? Вот вам и еще одна из масленичных забав. Но не только в деревнях праздновали. В городах тоже шли гулянья. А в столичном Петербурге в XIX веке у самого Адмиралтейства строили такую высокую ледяную горку, что с нее съезжали прямо на Дворцовую площадь!

А что церковь наша православная про масленицу говорит? Да то, что это неделя, предшествующая Великому посту. Что не гулять бы и веселиться надо, не блинами объедаться, а готовить свое тело и душеньку к сорокадневному воздержанию. Ведь неделя эта не просто Сырная, да Масляная, а для православного народа она еще и Мясопустная. То есть мясо уже кушать нельзя, хотя рыба, масло, молоко, сметана, яйца еще разрешены. Потому-то не встретишь среди масленичных кушаний ничего мясного, потому и блины едят с соленой рыбкой, с икоркой, сметанкой, маслицем… Но не зря зовется широкой русская душа, не зря и Масленицу именуют широкой: не может наш человек в такое-то время думать только о спасении души, не в силах он усмирить ее воздержанием. Да что уж лукавить, в Сырную неделю не принято ограничивать себя ни в увеселениях, ни в кушаньях! Даже наоборот, грехом считается не объедаться! И без водочки никак невозможно, не зря ведь говорится: «На Маслену не пить – Бога гневить». А уж если вспомнить, какими разносолами угощают в эти дни хлебосольные хозяюшки, то как тут удержаться, чтобы не покушать, да не выпить. В «Домострое» по поводу праздничных блюд написано вот что: «А на масленой неделе в стол яству подают: хлебы постные, икра паюсна, икра осетровая осенняя, свежая стерляжья, щучья с шафраном, лосось, кашка севрюжья, пупки осетра… блины, луковники, левашники, пироги подовые с маком, кисели сладкие, перепечики». Неплохо для XVI века! Во все времена на Масленицу подавали все лучшее, что было в доме. И бедные, и богатые, все в меру своих возможностей старались, чтобы угощение вышло на славу. Только  в богатых семьях блины пекли уже с понедельника, да все пшеничные, а в тех, что победнее – с четверга – с пятницы, из муки просяной, овсяной, а то и вовсе из ржаной.

Каждый день Масляной недели имеет свое название. Понедельник величают «встречей», вторник – «заигрышем»,  среду – «лакомкой». Кстати, в среду зятья по обычаю должны были навестить своих тещ. Видно, отсюда и пошла поговорка «к теще на блины». Четверг именуют «разгулом», пятницу – «тещиными вечерками». Теперь уже очередь тещ гостить у своих зятьков. Суббота – «заловкины посиделки». Воскресенье – «проводы». Масленичное воскресенье еще называют «прощеным». В этот день, последний перед Великим постом, нужно просить у своих родных, друзей и знакомых прощения за все свои вольные и невольные прегрешения, и самому всех прощать.

Встречают Масленицу, не только у нас в России, но и в других странах. Правда  зовут-величают ее по-другому, по иноземному, но суть праздника везде одна и та же: проводы зимы с шумными гуляньями, разными забавами, обильным угощением. В Италии Масленицу празднуют пред началом Карнавала. Последний перед Карнавалом четверг именуется там «жирным» из-за  того, что почти все кушанья в этот день готовятся на свином сале. В Испании есть «жирное воскресенье», там всех потчуют свининой, пончиками, лепешками, копчеными колбасами. В Австрии в «жирный четверг» и «обжорный понедельник» непременно кушают блюдо их свиной головы. «Жирные» дни есть и во Франции, но там, как и у нас в России-матушке, принято подавать блины и оладьи. А еще блинчики-оладушки на Масленицу пекут в Германии, Англии, Бельгии, Швеции и Нидерландах. Как ни удивительно, но в ближайших к нам Беларуси и Украине, блинам предпочитают вареники и оладьи, а в Сибири – жареное сладкое тесто – «хворост».

Просто, как яйцо!

 

«Жили были дед да баба, и была у  них курочка Ряба.

Снесла курочка яичко, не простое, а золотое…»

Космогонический миф.

 

            Любому человеку старше двух лет от роду знакома эта сказка. Она настолько простенькая, что все мы помним ее наизусть. И мало кто догадывается, что скрыт в ней глубокий смысл, что она – ни что иное, как древнейший миф о сотворении мира, где курочка Ряба символизирует Создателя, сотворившего идеальный мир – золотое яичко, а мышка – злое начало, Разрушитель, стараниями которого наш мир перестал быть цельным и идеальным. Приверженцы восточной философии могут отождествить эту замечательную курицу с Абсолютом, кто-то назовет ее океаном разума или бесконечностью, но смысл, согласитесь, от этого не изменится.

            В представлении древних народов яйцо символизировало Вселенную. В чуть более приземленном варианте, оно же – символ жизни, обновления, плодородия. Что-то мистическое было в идеальной форме яйца, в таинственном акте рождения из него новой жизни, что заставляло наших далеких предков относиться к яйцу с трепетным уважением. Именно поэтому, с древнейших времен, яйца были не просто пищей, а пищей обрядовой, и, в какой-то степени, предметом культа. Без них не обходился ни один весенний праздник славянских племен. Многие из этих обычаев дошли и до наших дней. Даже праздник Пасхи, воспринимаемый в наши дни как чисто христианский, несет в себе отголоски языческих традиций. Параллель очевидна: воскресение Спасителя и весеннее возрождение природы. Всем известно, что крашеные яйца –  непременный атрибут Пасхи. По церковным преданиям, обычай красить пасхальные яйца, пошел после того, как Мария Магдалина, проповедовавшая Евангелие, подарила римскому императору Тиберию яйцо, окрашенное в красный цвет, со словами – «Христос Воскрес!» Красное яйцо, в данном случае, символизирует голову Адама, похороненного под Голгофой, на которую попала кровь спасителя. Адам – не только первый человек, но и первый грешник, а кровь Христа означает искупление грехов человеческих. А в дохристианской символике красное яйцо связано с весенним солнцем, ведь оно напоминает его и формой, и цветом, и также ассоциируется с плодородием. Переплетение христианских и языческих традиций дало множество обычаев. Некоторым из них следуем и мы, даже не задумываясь об их смысле и  происхождении. Например, в Пасху принято освящать крашенные яйца в церкви, а затем дарить их друг другу. На Радуницу и Троицу, в дни поминовения умерших родственников пасхальные яйца приносят на могилки. Здесь опять прослеживается языческое мировосприятие, культ предков, продолжающих принимать участие в жизни семьи, даже после смерти. Отсюда – отношение к ним, как к живым.

            Считается, что освященные яйца обладают магической силой. Например, есть их в Пасху  – значит запасаться здоровьем на целый год, а если умываться водой, в которую опущено такое яйцо, то можно надолго сохранить красоту и здоровье. Уберечь скотину от болезней и прочих напастей помогало все то же пасхальное яйцо: животное нужно было погладить им, а затем скормить ему яйцо. У земледельцев существовал обычай зарывать красное яйцо в зерно, предназначенное для сева. В некоторых губерниях катали освященные яйца по пашне. Очевидно, что таким способом пытались увеличить будущий урожай.

            Как говорилось выше, яйцо является главным «действующим лицом» и других праздников и обрядов, берущих свое начало в глубокой древности. В Егорьев день, в первый раз выгоняя скот на весеннее пастбище, пастухи брали с собой куриные яйца. Считалось, что коровы быстро «нагуляют» бока, став такими же округлыми, и будут лучше телиться. Хозяйка, выводя корову из хлева, в этот день гладила ее вареным яйцом по хребту, приговаривая: «Как яичко гладко и кругло, так и коровушка моя будь гладка и сыта». Затем это яйцо дарилось пастуху.

            На Вознесение женщины варили яйца и выносили их в поле. Они пели песни, валялись во ржи, подбрасывая и ловя яйца. Чем выше взлетало яйцо, тем выше должна была вырасти рожь.

            Яйца являются обрядовой пищей славян, а также всех народов, празднующих Пасху. Правда, россиянам некоторые иноземные традиции, относящиеся к этому празднику, могут показаться необычными. В Англии, например, принято есть пасхальные яйца… из марципана! Но и обычаи некоторых нехристианских религиозных праздников предписывают подавать к столу вареные яйца. К примеру, в мусульманский Новый год – Новруз – принято ставить на стол блюдо с яйцами, окрашенными в зеленый цвет (цвет Ислама). На еврейский праздник Песах  яйца – также обязательное блюдо, они должны напоминать о жертвах, приносившихся в Иерусалимский храм.

            Но, видимо, не зря с древних времен обычное яйцо окружено таким вниманием и не зря ему приписываются почти сверхъестественные свойства. Люди давно заметили, что яйцо способно прекрасно «вбирать» в себя энергетику, причем, как положительную, так и отрицательную, и стали использовать его для занятий магией. Ну, согласитесь, ведь умывание водой, в которую опущено пасхальное яйцо – чисто магическое действие. В момент освящения  в церкви, яйцо напитывается мощной и светлой энергией, которую затем отдает воде, а уж вода, в свою очередь, нашему телу. Но это – всего лишь бытовая, так сказать, любительская магия. Неудивительно, что нередко прибегают к помощи яйца и «профессионалы». Яйцом можно «выкатывать» болезнь, а иногда даже сглаз и порчу. Но, даже не будучи экстрасенсом или целителем, вы можете попробовать «выкатать» головную боль. Для этого нужно взять либо освященное пасхальное, либо просто очень свежее сырое яйцо (лучше прямо из-под курицы). Посадите того, у кого болит голова на стул, а сами встаньте рядом. Медленно катите яйцо вокруг головы больного по часовой стрелке, пока боль не утихнет. Во время «выкатывания» мысленно или вслух читайте какую-либо молитву и попытайтесь представить, что боль как бы «наматывается» на яйцо.  По окончании лечения, яйцо ни в коем случае не съедается (в нем теперь заключена болезнь), а закапывается в землю, причем так, чтобы никто не мог его откапать и, тем самым, взять болезнь на себя.

            А вот еще один магический «рецепт», связанный с яйцом. Надеюсь, что вам он никогда не понадобится, да к тому же, он не слишком подходит к современным городским условиям. А вот в прошлом в деревнях, когда на помощь пожарных не очень-то приходилось рассчитывать, в горящий дом кидали пасхальные яйца. Считалось, что это может остановить огонь. Еще одно старинное (но, на мой взгляд, довольно сомнительное) средство борьбы с пожаром – заливать его сырыми яйцами. Возникает вопрос: где взять столько яиц сразу, и не сгорит ли дом, пока хозяева буду возиться, разбивая их в какую-нибудь бадью?  

            В русских деревнях существовало такое поверье. Если в церкви на возглас священника «Христос Воскрес!» ответить не «Воистину Воскрес!», а  прошептать себе под нос: «У меня сотня яиц есть», яйца в хозяйстве не переведутся до следующей Пасхи. Тоже, между прочим, магия! Причем, с каким-то сероватым оттенком.